Vernel*
Сижу и рыдаю над стихами Добронравова.

ВОЗВРАТИЛСЯ

Хоть прошло довольно много
Лет
с минувшей той войны,
Славе мертвых —
слава Богу —
Мы по-прежнему верны.
Ну а если через годы,
Чудом, правда,
но живой,
Он,
единственный из взвода,
После всех
пришёл домой?
Через много лет вернулся,
Рядовой из рядовых,
Что со смертью
разминулся
На дорогах фронтовых…
Мы
живущих привечаем.
Как у нас заведено,
С Днем Победы поздравляем,
Сердцем чествуем их,
но…
Он-то принял
столько боли
На немыслимом пути,
Что иным
и малой доли
Не пришлось перенести.
…Автоматы смотрят тупо.
И в ночи
прощальный крик.
И очнулся
среди трупов,
Средь товарищей своих.
Дрожью сердца не унизил,
Но изведал
столько бед,
Что бывает
в этой жизни
Раз один
за сотню лет,
Что теперь — под мирной крышей —
Снятся до сих пор бои,
Что все плачет, как услышит:
«Не тревожьте, соловьи!»
Он на болести не ропщет.
Он не зря со всех сторон
Снисходительностью общей,
Как забором, обнесен.
И в метро ему прощали,
Что маршрут позабывал,
Что на ватничек медали
Он, нескромный, надевал.
Хоть не множество регалий
Заслужил он,
но порой
Журналисты набегали,
Да рассказчик он плохой.
Усмехалася невестка —
Скоро деду выйдет срок!
Старикан впадает в детство —
Пусть потешится чуток!
…Кто не дожил — те герои,
И расчеты тут просты.
Им приносят дети строем
Магазинные цветы.
Одного не знают дети
В славных поисках своих,
Что погибшим в лихолетье
Он
роднее всех живых.
Но ему в конечном счете
Разве нужен тот венок?
«Кто в могиле — те в почёте,
Это правильно, сынок…»
Те не могут ни озлиться,
Ни за ближнего вступиться,
Ни молчаньем оскорбить,
Ни квартиру попросить.
Им — и траурные марши.
Им — и песни, и стихи.
А ему:
«Скрипишь, папаша?
Ну валяй, скрипи, скрипи!»
Ах, как злое слово ранит,
Как казнит недобрый взгляд!
Века буйный темперамент
В наше время грубоват.
Помогают по указке,
Окликают на бегу…
Не жилплощади,
а ласки
Не хватает старику.
Не хватает пониманья,
Обороны от обид…
Эхо прошлого страданья
В нем по-прежнему звучит.
…Все уйдут в прощальном марше,
Все уйдут — солдат, комдив.
Рядовому
славы нашей
Поклонись,
пока он жив!

Хлеб

Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
Помним в горькие годы ясней, чем себя мы.
Хлеб везли на подводе. Стыл мороз за прилавком.
Мы по карточкам хлеб забирали на завтра.
Ах какой он был мягкий, какой был хороший!
Я ни разу не помню, чтоб хлеб был засохший…
Отчего ж он вкусней, чем сегодняшний пряник,
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями?

Может быть, оттого, что, прощаясь, солдаты
Хлеб из двери теплушки раздавали ребятам.
Были равными все мы тогда перед хлебом,
Перед злым, почерневшим от «Юнкерсов» небом,
Пред воспетой и рухнувшей вдруг обороной.
Перед желтенькой, первой в семье похоронной,
Перед криком «ура», и блокадною болью,
Перед пленом и смертью, перед кровью и солью.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
И солдаты, и маршалы вместе рубали.
Ели, будто молясь, доедали до крошки.
Всю войну я не помню даже корки засохшей.

…За витриною хлеб вызывающе свежий.
Что ж так хочется крикнуть: «Мы все те же! Все те же!»?
Белой булки кусок кем-то под ноги брошен.
Всю войну я не помню даже крошки засохшей…
Мы остались в живых. Стала легче дорога.
Мы черствеем, как хлеб, которого много.


@темы: люди, война